Пятилетний ребенок провел полгода в свинарнике — фашистском концлагере

Петру Александровичу Михайлову в этом году исполнится 88 лет, больше полугода из них он провел в свинарнике, который фашисты превратили в концлагерь. В свои пять лет он знал вкус макухи — остатков семян после производства масла и гнилой свёклы. В нашем сюжете рассказ человека, который выжил там, где это было практически невозможно. 

1941-й год застал трехлетнего Петю в воронежском селе Белогорье. Линия фронта проходила буквально по их огородам. Когда пришли немцы, местные даже не успели испугаться. В этот момент они просто выгнали коров на пастбище, и тут въехали фашисты на мотоциклах и схватили мирных людей. Их как скот гнали через поле. Три дня без воды. А потом путь закончился и начался ад, у которого было название — совхоз «Возрождение».

Петр Михайлов, малолетний узник фашистского концлагеря: «И, значит, они сделали концлагерь. Сделали концлагерь таким образом: они свинарник огородили колючей проволокой, поставили вышки, вот свиней порезали, поели, а нас в этот свинарник, Вот концлагерь и август месяц, пока ещё тепло было. Матери наши в этом в этом помещении убрали, эти все вот это нечистоты, всё сделали, соломы накидали, и в соломе так, как говорится, свиньи, так мы и там были».

Кормили тем, что заготовили для свиней: макуха, да гнилая свёкла. Сталинградская битва шла за горизонтом. А здесь, в концлагере шла другая война, за детскую кровь. Немцам нужны были доноры. Детей брали на эксперименты. Петя был слишком мал, чтобы понять зачем, но достаточно взрослым, чтобы запомнить боль. Осенью пришли холода. А вместе с ними одеяла, снятые с убитых лошадей.

Петр Михайлов, малолетний узник фашистского концлагеря: «И одеяло это они сняли с  лошадей, убитых лошадей. А лошади болели чесоткой. Ну и эта чесотка перешла к нам. Ну и началось это, а теперь, а теперь начали эти чесотки. Помню, немец один в белом халате привёз какое-то ведро жёлтой вазы. Ну вот, материал поставили вот эти вот прилавок вот раздача этих корма-то свиньям-то накладывали туда, этой мазью, как нас намажут. Ну и мы орём все. Я, наверное, кричал громче всех».

Среди охранников были и те, которых считали своими, но они оказались предателями, так называемыми украинскими коллаборационистами.

Петр Михайлов, малолетний узник фашистского концлагеря: «Ещё вдобавок, значит, вот эти надсмотрщики-националисты, с которыми сейчас воюют. Они же тогда были, там же зародились. Они очень скверно относились к нам. Нас, особенно кто разговаривал на чистом русском языке, они называли москалями, это было очень тяжело. Это, это, знаете, такая ненависть была».

Потом в феврале 1943 года. Ворота просто открыли и сказали: «Свободны. Идите куда угодно».

Петр Михайлов, малолетний узник фашистского концлагеря: «И вот мы пошли в феврале месяце, пошли через заснеженное поле, всё идём. Нас шло, значит, две семьи. Мать, нас трое ребятишек. Ещё одна женщина, ещё трое ребятишек у неё было тоже».

В одной деревне женщина впустила освободившихся узников на ночлег. Пошла на поле копать замерзшую картошку для детей. И подорвалась на мине.

Петр Михайлов, малолетний узник фашистского концлагеря: «Ну, может, через полчаса, через час взрыв. Всё, и люди приходят и говорят: «А ваша ходила на огород, да она взорвалась, вот разбросало её по кускам». Ну что, оказалось теперь у матери. Нас было трое, этих трое. Ну, пошли дальше, ну вот, потом переночевали голодные, также ушли, где-то подкормились, я не знаю уж как».

Концлагерь находился в совхозе «Возрождение». Это не попало в учебники истории. Но в этом свинарнике ждали смерти или избавления сотни людей.

Петр Михайлов, малолетний узник фашистского концлагеря: «Ну, человек 300, наверное, 400 было. Потому что выживали очень редко, мало кто выживал после этого. Во-первых, сама еда, во-вторых, условия жизни. Ведь это же, это же коровник. То есть свинарник. Он же хоть какое помещение свинарник, вот хоть как, там климат нулевой».

Сегодня Пётр Александрович живёт обычной жизнью, вырастил детей. Не любит говорить о войне, но когда говорит его голос срывается и на глаза наворачиваются слезы. Когда вспоминает то одеяло с чесоткой. И ту женщину, которая простилась с жизнью, когда пошла за картошкой для чужих детей.