На спасение картины с 150-летней историей читинскому реставратору нужен год

Не ворошить прошлое и жить настоящим. Мы часто слышим эти слова в повседневной жизни, но когда речь идет о музейных экспонатах — без этого не обойтись. В таком случае прикоснуться к истории — значит дать искусству шанс прожить еще много лет и радовать людей. Кто дает «вторую» жизнь картинам, узнавала Араксия Тутоян.

Она в белом халате, в перчатках, с микроскопом в руках и под лучами ультрафиолета. Вы могли подумать, что речь сейчас пойдет о враче, но мы расскажем о реставраторе, которая, будто доктор, лечит картины, продлевая им жизнь. Чтобы им стать, для начала нужно получить художественное образование, а уже после углубиться в профессию. В Забайкалье всего один такой специалист — Ирина Бухоголова. Именно она занимается реставрацией портрета Николая Бутина, который украшал зеркальный зал Бутинского дворца. Чтобы попасть на «операционный стол» в мастерскую краеведческого музея, полотно проделало путь длиной почти в 300 километров.

Ирина Бухоголова, художник-реставратор Забайкальского краевого краеведческого музея им. А.К. Кузнецова: «Написал это полотно известный русский художник Иван Тюрин. Картина была создана в 1875 году. Естественно, произошли процессы, которые запустили разрушение красочного слоя, грунта и так далее. Картина нуждается в реставрации. Здесь достаточно много прорывов, устойчивый кракелюр разнохарактерный, который необходимо укладывать, восстанавливать, чтобы дальше мы не потеряли это изображение. Сейчас полотно находится в таком состоянии, что ещё пару лет и, возможно, начнут отслаиваться чешуйки краски, и мы можем потерять изображение». 

Чтобы не допустить такой ситуации, в течение года Ирина будет работать над картиной. В начале января этого года уже проводилась ультрафиолетовая диагностика, которая показывает повреждения, находящиеся на поверхности холста. Но такая технология используется и сегодня при снятии слоя лака. Таким образом, художник-реставратор контролирует процесс. Также для анализа используется микроскоп, который выводит изображение на монитор ноутбука — это можно сравнить с ультразвуковым исследованием пациента. Подход к каждой картине индивидуальный. Важно ей не навредить. Для этого проводятся различные пробы, подбирается материал — спирт, масла, заплатки, бывает, в ход идут клей из осетра или кролика. А для тягучести и пластичности в него могут добавить мед. А в случае прорыва на холсте реставратор из врача переквалифицируется в портного. Она буквально вплетает разорванные волокна друг в друга и затем тонирует место для дальнейшего «заживления». Но бывают утраты, к которым прикасаться не стоит.

Ирина Бухоголова, художник-реставратор Забайкальского краевого краеведческого музея им. А.К. Кузнецова: «Подход должен быть индивидуальный к каждому полотну. Потому что есть ситуации просто сложные. Мы понимаем, что если мы возьмёмся за какую-то проблему, мы просто можем испортить. Поэтому это, конечно, остаётся. Бывает такое, что утраты живописи настолько велики, что придётся, так скажем, рисовать за художника, что на самом деле тоже неприемлемо. Мы имеем право тонировать картины, тонировать утраты, но за художника рисовать утраченные части его произведений мы права не имеем». 

Каждый этап и каждая процедура, проводимая над картиной фиксируется, описывается и обязательно пробуется. Чтобы в будущем другим реставраторы понимали, что делал мастер до них, с чем им придется столкнуться и что предстоит сделать.

Ирина Бухоголова, художник-реставратор Забайкальского краевого краеведческого музея им. А.К. Кузнецова: «До того момента, как мы прикоснулись к полотну, мы обязательно его исследуем. Разные есть способы исследования. Всё это мы фиксируем, составляем методику, её утверждаем на реставрационном совете, и только после этого приступаем к работе. И реставратор, который через 20-30 лет возьмёт эту работу вновь. Бывают какие-то, там повезли куда-то на выставку, повредили и так далее. То есть, если реставратор берёт картину в работу, он поднимает наши документы. И видит, что с ней происходило. И он может уже, исходя из этого, снять какие-то мои нововведения, убрать. И все материалы, которые мы используем, они обязательно должны быть обратимыми». 

Преображение портрета Николая Бутина можно будет увидеть в конце 2026 года, когда полотно вернётся на своё историческое место и вновь станет частью музейного пространства. Но за этим возвращением — месяцы кропотливой, ювелирной работы, где важны не скорость и эффект, а бережность и уважение к прошлому.

Араксия Тутоян, Сергей Миртов, Артём Продан